Курс советской истории (1917-1940). Соколов А.К.. А. К. Курс советской истории, Учебное пособие

двухлетним планом восстановления расстроенного народного хозяйства, оздоровления финансов, устранения "узких мести консервации необеспеченных ресурсами строек. О том, какие методы дискредитации оппонентов утверждались в партии, говорит сталинское выступление на пленуме. Сталин извлек из архива старую полемику между Лениным и Бухариным по поводу государственного капитализма, вспомнил ленинское "Письмо к съезду, из которого взял фразу, где Ленин говорит о Бухарине как о никогда серьезно не учившемся марксисте, намекнул на предполагаемое участие Бухарина в заговоре левых эсеров. Когда Бухарин говорило перерождении партии, превращении ее в болото послушных бюрократов, ее засоренности политически безграмотными чиновниками, не отличающими Бебеля от Бабеля, Сталин прервал его репликой "Ты у кого это списал У
Троцкого?", намекая на контакты Бухарина, искавшего союзников, с разгромленной оппозицией. Что касается существа дела, то взгляды Бухарина и его сторонников он назвал пораженческими, проявлением панических настроений. Пленум 300 голосами против 13 осудил "правый уклон.
XVI партийная конференция Вслед за пленумом была созвана XVI партийная конференция, которая проходила под знаком осуждения "правых" по всем направлениям текущей политики. Конференция отклонила какие-либо попытки снижения темпов пятилетки, утвердив ее директивы в оптимальном варианте. В решениях конференции подчеркивалось, что, будучи процессом развернутого социалистического наступления, пятилетка наталкивается не столько на трудности организационно-технического характера, сколько на обострение классовой борьбы и сопротивление капиталистических элементов, вытесняемых растущим социализмом. Преодоление этих трудностей возможно только при огромном росте активности и организованности трудящихся, изжитии мелкобуржуазных колебаний в вопросе о темпах и наступлении на кулачество. "Правый уклон" был назван "откровенно капитулянтским, которому объявлялась решительная и беспощадная борьба. Конференция в качестве пути подъема сельского хозяйства сделала ставку на организацию "крупного социалистического земледелия" в лице колхозов и совхозов, а в качестве важнейшего направления работы партии в деревне — организацию бедноты для борьбы совместно с середняком против кулака. Конференция постановила произвести генеральную чистку партии и госаппарата "под контролем трудящихся масс" под флагом борьбы с бюрократизмом, с извращениями партийной линии, развертывания критики и самокритики. Практически каждое выступление партийных руководителей с мест на конференции заканчивалось рефреном "даешь пятилетку, даешь индустриализацию, даешь трактора правых — к черту" Налаженный в партийном аппарате механизм проведения "генеральной линии" действовал четко и почти безотказно. Дальнейшая борьба с "правым уклоном" превратилась в откровенную травлю оппозиционеров. "Правый уклон" был персонифицирован с именами Бухарина, Рыкова, Томского. Против них развернула широкую кампанию печать. Повсеместно организовывались собрания и митинги с "разоблачением" и осуждением их сторонников. От них требовали признания своих ошибок и покаяния. Несколько позже, на ноябрьском пленуме 1929 г. принадлежность к "правому уклону" была признана несовместимой с пребыванием в партии. За короткий срок из нее было исключено 149 тыс. человек (11%) в основном по обвинению в "правом уклоне. По всей видимости, эта цифра близка к реальному количеству коммунистов, которые были сторонниками продолжения нэпа. Большинство из них так или иначе, раньше или чуть позже вынуждены были публично признаться в своих ошибках и заблуждениях. В противном случае они оказывались в

положении отверженных, на которых могли распространяться всевозможные кары и репрессии. План становится "законом" жизни советского общества Разгром "правых" происходил под аккомпанемент обвального крушения нэпа по всем направлениям хозяйственной и социальной политики. V Всесоюзный съезд Советов в мае
1929 г. принял первый пятилетний план в оптимальном варианте. И хотя этот акт был давно предрешен в партийных эшелонах, сам по себе он ознаменовал важную веху в становлении планово-распределительной системы. План становился законом жизни советского общества. В соответствии с переходом к директивному централизованному планированию перестраивается вся система управления народным хозяйством, в которой поначалу легко можно увидеть черты, унаследованные от военно-коммунистической экономики. В громадной степени возрастает роль Госплана (Государственной плановой комиссии при СНК СССР) — органа, возникшего на излете военного коммунизма. На базе государственных синдикатов, которые фактически монополизировали снабжение и сбыт, создаются производственные объединения, весьма смахивающие на главки первых послереволюционных лети положившие начало становлению "ведомственной экономики. Производство должно было строиться путем прямого централизованного регламентирования сверху всего и вся вплоть до норм оплаты труда рабочих. Предприятия должны были в сущности бесплатно получать соответствующие фонды сырья и материалов по карточно- нарядной системе. Снова возникли разговоры о прямом плановом продуктообмене между городом и деревней, об отмирании денег, о преимуществах карточной системы снабжения и распределения. Ликвидировались многие банки, акционерные общества, биржи, кредитные товарищества. На производстве вводилось единоначалие, руководители предприятий напрямую делались ответственными за выполнение промфинплана. Директора крупнейших строек и предприятий назначались теперь по особому номенклатурному списку. Форсирование индустриализации и коллективизации Летом 1929 г, несмотря на принятый закон о пятилетнем плане, начался ажиотаж вокруг его контрольных цифр, причем движение шло как снизу, таки сверху. Происходила своего рода эксплуатация революционного нетерпения, энтузиазма масс, настроений штурмовщины и чрезвычайщины. Безоговорочно принимались показатели встречных планов, как будто под них уже имелось материальное обеспечение. В ответ на лозунг "Пятилетку в четыре года" Сталин говорило возможности выполнить ее в три года. Задания по тяжелой промышленности в металлургии, машиностроении, химии были резко увеличены. Каскад произвольных, материально не подкрепленных мер, проводимых в форме постановлений, распоряжений, приказов, буквально терзал страну. Чрезвычайные методы господствовали на "фронте хлебозаготовок". По всем деревнями селам разъезжали уполномоченные, отбирая у крестьян "хлебные излишки. Им на помощь из города было направлено около 150 тыс. посланцев рабочего класса, попутно излагавших новую политику партии. О том, как велась эта агитация среди крестьян, говорит письмо на имя Сталина рабочего Чернореченского химического завода (Нижний Новгород, посланного в один из районов Центрально-Черноземной области Прошу Вас тов.Сталин дать мне ответ на вопрос, как лучше подойти к делу. Я объяснял им необходимость развития тяжелой индустрии так, что нельзя сразу вас снабдить мануфактурой, обувью. потому что сейчас мы ведем по строго выработанному плану наше хозяйство. Если мы пустим сразу вдело эти две отрасли, то у нас будут стоять главные рычаги нашего народного хозяйства — тяжелая промышленность, которая будет

производить машины производства. Я приводил им такой простой пример "Вот, мол, крестьянин имеет 250 руб. денег, семейство его 15 человек, нет одежды, нет обуви. Что он купит. Он отвечает "Лошадь. Вот таки государству нужен прежде всего двигатель, чтобы двигать народное хозяйство. Но они не верят. "Сколько кожи, а обувь дорога. — Аза сколько бы ты хотел купить сапоги Пуд хлеба за одну пару сапог" — "Нет, я бы дал пудов 8 за сапоги" И не верят, что мы придерживаемся строгому плану всех промтоваров по кооперативным организациям. Недостатки у нас общие. Но они не верят. Я Васи прошу, как лучше и детальнее объяснить Просил бы не отказать ответить. Газеты усердно пропагандировали преимущества колхозов, товарность которых по зерну якобы составляла 35%, а совхозов — итого выше. В результате настойчивой пропаганды доля коллективизированных крестьянских хозяйств поднялась св июне до
7,6% в октябре. На заводах и фабриках разворачивалось движение двадцатипятитысячников. Суть его состояла в том, чтобы отобрать в среде рабочего класса самых лучших его представителей и направить в деревню для организации колхозов и совхозов. По официальным данным было зарегистрировано около 700 тыс. рабочих, выразивших желание выехать на фронт "колхозного разворачивания. Сказывалось постоянное внушение рабочим мысли об их авангардной ведущей роли, об отсталости и косности деревни, незнающей своего счастья, которое заключается-де в том, что нужно как можно скорее объединиться в колхозы и создать социализм в деревне, выкорчевать существующие в ней зародыши капитализма в лице индивидуальных крестьянских хозяйств. Так готовилась организационная и идейная база для проведения сплошной коллективизации. Великий перелом" на "культурном и идеологическом фронтах" Не менее важные события происходили на "культурном фронте. Общий культурный уровень населения страны на протяжении двадцатых годов поднимался медленно. Правда, по уровню грамотности были достигнуты впечатляющие цифры. Кг. число грамотных по сравнению с 1913 г. увеличилось почти вдвое (с 33 до 63%). Однако этот рост был обусловлен не столько внедрением систематического школьного образования (число учащихся в начальных школах в 1929 г. составляло 10 млн, сдерживаемого нехваткой школ, учителей, учебников, сколько расширением курсов по ликвидации неграмотности, в задачи которых входило овладение элементарными навыками чтения и письма и основами политграмоты. Причем, как ив других областях, и здесь к концу х годов явно проступали черты чрезвычайщины и кампанейщины. Если, например, в 1927 г. подобные курсы по официальным отчетам прошли 800 тыс. человек, тов следующем году — уже 2 млн, а в 1929 г. — 10 млн. В задачах культурной революции, которые выносились на повестку дня, содержались призывы к бдительности к мещанскими буржуазным проявлениям, к критической переработке старого буржуазного культурного наследия и созданию новой социалистической культуры, внедрялись примитивные культурные штампы и стереотипы. Провозглашались лозунги решительной борьбы с враждебными идеологиями, течениями, нравами, традициями как в области науки, литературы, искусства, так в области труда и быта. Агрессивно насаждались коллективистские начала, ведущие к подавлению индивидуальности и свободы творчества. Нагнетались антиинтеллектуализм, недоверие к "гнилой интеллигенции" и "гнилому либерализму. Усилилась разнузданная и крикливая антирелигиозная пропаганда, возглавляемая "Обществом воинствующих безбожников" и сопровождаемая разрушением церквей, исторических памятников, арестами священников как пособников кулаков и врагов социализма.

На "литературном фронте" борьбу за социализм вела созданная в 1928 г. Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) и ее руководство, объединившееся вокруг журнала "На литературном посту" ("Напостовцы"). Напостовцы проповедовали "гегемонию пролетариата в литературе. В связи с этим они поделили писательский лагерь по классовому принципу пролетарские писатели, попутчики, буржуазные" и "необуржуазные" авторы, периодически организуя разносы и преследования различных литературных группировок и объединений. Под огонь критики попали многие писатели, в том числе и М. Горький как "не совсем чистый" пролетарский писатель, М. Булгаков как выразитель контрреволюционного необуржуазного сознания, В. Маяковский за анархо- бунтарские индивидуалистические настроения и др. Аналогичные явления происходили в искусстве, театральной жизни, кинематографии. Развернулась борьба с показом заграничных фильмов, якобы несущих на экраны буржуазный индивидуализм, пошлость, мещанские вкусы. Все это сводило на нет многообразие культурной и художественной жизни х годов. Изменения в международной политике Экстремизм во внутренней политике отозвался и на действиях сталинского руководства в международной жизни. Во второй половине 1929 г. все отчетливее становились признаки тяжелейшего кризиса, охватившего экономику Запада. На этом фоне эйфория по поводу социалистического наступления получила дополнительную подпитку. Казалось, что наступает конец капитализма. Пресса пестрела сообщениями о голоде, нищете, безработице, об уничтожении на Западе многих тонн нереализованной продукции. Сам собой напрашивался вывод, что только социализм способен покончить с подобными явлениями. В контексте изменившейся международной обстановки сталинским руководством в Коминтерне был обозначен тезис о возрастании агрессивности империализма в период кризисов, а значит о приближении возможности войны и революции. В качестве примера указывалось на возникновение фашизма. Однако главным врагом рабочего движения были объявлены так называемые "социал-предатели" или "социал- фашисты, под которыми подразумевались социал-демократы, поскольку они своим реформизмом препятствовали наступлению революции. В этой "слегка" извращенной логике явно прослеживаются следы сталинского творчества. Подобная установка, конечно, вела к расколу рабочего движения и облегчала установление фашистских и военных режимов в целом ряде европейских стран. Установление сталинской диктатуры Накануне й годовщины Октября Сталин выступил в "Правде" со статьей "Год великого переломав которой говорило закладке основ строительства социализма, о решении проблемы внутренних накоплений, о новых формах повышения производительности труда, о повороте крестьянских масс к сплошной коллективизации и т. д. На ноябрьском пленуме ЦК речь шла о громадных успехах, якобы достигнутых страной в
1929 г. Опираясь на них, было решено снова увеличить плановые задания. Шло даже соревнование зато, кто больше пообещает в деле досрочного выполнения пятилетки. Для внесения единства в "грандиозное развертывание крупных совхозов, колхозов и МТС" было признано необходимым создание единого органа — союзного Наркомзема, которому вскоре предстояло стать своеобразным штабом массовой коллективизации. Конец 1929 г. был отмечен празднованием летнего юбилея генсека. Фигура Сталина заметно увеличилась в своих масштабах. Он провозглашался "ближайшими верным соратником Ленина, "виднейшим руководителем и вождем ВКП(б) и Коминтерна", несгибаемым бойцом партии с железной настойчивостью и твердостью, с исключительной

проницательностью проводящим генеральную линию партии. Сталин становился символом "социалистического наступления, его бесспорным лидером и вождем. Видимо, следует подвести некоторые итоги той полосе событий, финалом которых стал 1929 год, год утверждения сталинской диктатуры, за которым маячили контуры уже иной цивилизации. Он назывался по-разному: от "контрреволюционного термидора" до "сталинской революции сверху. В последние годы приходится сталкиваться со множеством различных версий этих событий. Широкое хождение получила их трактовка исключительно как борьба за власть, реализация личных амбиций и проявление властолюбия Сталина. Одно время распространялась версия о решающем влиянии на судьбу страны ее мелкобуржуазности, ее крестьянского обличья, которые будто бы тесно связаны с культом верховной власти и царистскими иллюзиями, вознесшими на пьедестал личность Сталина. Очень активно муссировалась идея об отсутствии в стране демократических традиций, в результате чего стало возможным возникновение сталинского культа. Нередко события 1929 г. и последующие рассматривались как неизбежный результат попыток реализовать коммунистическую утопию. Диапазон мнений, таким образом, весьма велик. Каждое из предложенных объяснений имеет очевидные слабости, на которые можно указать, что называется, сходу. Если все внимание сосредоточить на сталинских интригах, то как объяснять те сложные процессы, которые происходили в стране. Если придерживаться "крестьянской версии, то встает вопрос, почему в других крестьянских странах в аналогичных условиях не возникло ничего подобного, напоминающего Россию. Если говорить о демократии, то очень мало можно назвать стран, которые к началу ХХ в. накопили богатый опыт демократических традиций. Тем не менее их исторические пути оказались достаточно разветвленными. К тому же следует добавить, что вряд ли существует какой-то единый рецепт для демократического устройства общества. Каждая страна имеет свой собственный опыт народовластия. Если порыться в российской истории, тов ней тоже можно найти его особые формы, на которые при желании можно опереться, не прибегая к бездумному заимствованию и кабинетному бюрократическому прожектерству. Не годится, видимо, и апелляция к утопии, ибо какая заранее придуманная схема не окажется таковой при воплощении на практике. Нельзя упрощать историю, спрямлять прошлое в угоду очередной конъюнктурной версии, как это часто делается в историографии. Из многих тенденций, из стечения многих обстоятельств, причини следствий складывается определенный порядок событий, которые никто заранее не мог предвидеть и предусмотреть. Давая общую оценку событий этого времени, тоже приходится вступать на путь известного упрощения, однако в целом эта оценка базируется на той логике фактов, которые содержатся в приводимом выше материале. Из состояния российского общества, из противоречий, которые сопровождали его вступление в новую эпоху, из ситуации, в которой оказалась страна в результате ее участия в мировой войне неизбежно вытекала трагедия революционного взрыва и гражданской войны. Руководство революцией было предопределено со стороны тех политических сил, которые основывали свою стратегию и тактику на критике капитализма и пропаганде социалистических идей, находивших отклик среди населения России. Однако сами эти идеи, чтобы иметь успех, должны были трансформироваться сообразно российским условиям. Подобная трансформация прослеживается в программных установках отдельных политических партий, выступавших от имени крестьянства и рабочего класса. Сложные перипетии событий 1917 г. вынесли на поверхность наиболее радикальные элементы этих партий, которые повели массы на захват власти. Взятие власти большевиками и поддержка их левыми эсерами привели к утверждению советской системы, а идеологической опорой нового режима становится

перейти в каталог файлов